Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

— Таз с кипятком на плите, крышки на столе — крутите сами, а я на речку! — Лера, ты укроп чего так крупно кромсаешь? — командирским голосом сказала Ася Трофимовна с порога веранды. — И воды в таз подлей! Пар совсем не идёт, банки сырыми останутся! Валерия сдвинула брезентовые рукавицы на край обеденного стола. Потёрла лоб тыльной стороной ладони. На газовой плите вовсю бурлил огромный таз с кипятком. От жара на тесной дачной кухне не спасало даже распахнутое настежь окно. — Кипит там всё, Ася Трофимовна, — отозвалась Валерия...