— Пока ты лежишь как овощ, я развлекаюсь с другими! — усмехнулся Игорь, глядя на меня так, будто я не жена, а забытая вещь в шкафу. Он сказал это почти буднично. Тем тоном, которым люди сообщают: «хлеб закончился» или «автобус ушёл». И самое страшное было не слово «овощ». Самое страшное — лёгкость, с которой он это произнёс. Как будто ему стало проще жить, когда я перестала быть «удобной». Я лежала на белой больничной кровати, под тонким одеялом, которое пахло хлоркой и чужими ночами. Лежала — и слушала...