— Валентина, я тут подумала и решила: не надо вам никакого завещания. Рано ещё. Я позвонила и отменила вашу запись. Свекровь сказала это так, будто сообщала о погоде. Стояла в дверях кухни, прижимая к бедру сумочку, и смотрела на меня поверх очков — тем самым взглядом, каким смотрят на ребёнка, который потянулся к розетке. Я держала в руках тарелку с нарезанными огурцами. Лёшка — мой пятилетний — сидел за столом и старательно рисовал дом. Большой, кривой, с тремя окнами и трубой, из которой валил оранжевый дым...