— Не смей жаловаться моей матери на мою гулянку, она сама меня научила так жить! — оскалился муж, пьяный ввалившись в прихожую в три часа ночи. — Научила? — тихо переспросила Полина, не шелохнувшись в кресле. — Разбрасывать ботинки в чужой грязи, вонять дешевым коньяком и чужой пудрой? Этому научила? — Закрой рот, святоша, — процедил Артем, шатаясь и пытаясь расстегнуть молнию на куртке, но пальцы соскальзывали. — Мама знает жизнь. Мама всегда говорила: мужик должен дышать свободно, а баба — сидеть и ждать...

— Твоя зарплата слишком велика для женщины, отдавай карту, я сам буду распределять бюджет! — заявил новоиспечённый муж, уперев руки в бока и заслоняя собой дверной проем крошечной кухни. — Что, прости? — переспросила Алина. Она даже не обернулась сразу, продолжая помешивать деревянной лопаткой тушеные овощи в тяжелой чугунной сковороде. Ей показалось, что она ослышалась из-за мерного гула вытяжки и шкворчания масла. — Ты прекрасно всё слышала, — Вадим шагнул ближе, и его голос приобрел ту вязкую, назидательную интонацию, которую он обычно приберегал для споров с таксистами или официантами...