Маргарита Павловна стояла посреди гостиной, как памятник собственной правоте. Ее руки уперлись в бока, а взгляд, тяжелый и властный, буравил спину невестки, которая пыталась уложить спать двухлетнего Степана. Комната была наполнена напряженным молчанием, прерываемым лишь бормотанием Аллы и сонным повизгиванием мальчика. Невестка чувствовала этот взгляд на себе. Она знала, что разговор неизбежен, и старалась оттянуть его, хотя бы до тех пор, пока сын не уснет. Наконец, Степан, убаюканный колыбельной, затих, посапывая в своей кроватке...