Он подошёл босиком, весь в пыли, и, глядя прямо в глаза миллионеру, сказал: — Господин, я могу заставить вашу дочь снова ходить. И с этого началось нечто, что никто не смог бы объяснить — ни врачи, ни охрана, ни сам отец...

Чай давно остыл, но Марина не замечала этого. Она сидела, поджав под себя ноги, на старом продавленном диване в их маленькой кухне и смотрела на мужа. Антон стоял у окна, засунув руки в карманы домашних трикотажных штанов, и глядел куда-то в серую пелену ноябрьского дождя за стеклом...