В детстве мне казалось, что у бабушки Зухры самые скучные руки на свете. Они пахли шерстью и овечьим мылом, постоянно что-то мерили, отщипывали, завязывали узлы, которые я даже разглядеть не могла. Пока соседские девочки носились по улице, мы сидели в прохладной комнате, где с утра до вечера стучал деревянный стан. Я вздыхала, бабушка посмеивалась и говорила: «Терпение, моя джейран. Ковёр сам не соткётся, но и жизнь сама не сложится». Ей тогда было за семьдесят, а выглядела она так, будто время её просто не замечало. Прямая спина, седые косы, уложенные короной, и пальцы, которые двигались быстрее, чем я успевала подавать ей разноцветные клубки...