Убедившись, что в кухонном блоке никого не осталось, Лика тяжело оперлась о край раковины. Спина гудела после четырнадцати часов на ногах, а руки покраснели от агрессивных моющих средств. Девушка стряхнула воду с последней вымытой фаянсовой тарелки и аккуратно поставила ее в сушилку. Помещение дышало гулкой тишиной, прерываемой лишь мерным гудением промышленных холодильников. Она нервно оглянулась на дверь. Оказавшись у дальнего стеллажа, где повара оставляли списанные продукты, Лика торопливо смахнула какой-то небольшой сверток в недра своей потертой сумочки...