— А теперь папу нашей чемпионки, Варвары Шестаковой, просим подняться на сцену! Зал захлопал. Зина, в изумрудном брючном костюме и белых кроссовках на платформе, привычно толкнула локтем Вадима: иди, мол, твой выход. Вадим поправил пиджак и двинулся к ступенькам, улыбаясь так, будто всю жизнь только этого и ждал. И тут с трибуны, с самого верхнего ряда, где сидели чужие бабушки и чьи-то уставшие отцы, спустился ещё один мужчина. Высокий, обветренный, в тёмной куртке, которую явно не снимал с самолёта...