В гостиной усадьбы Завьяловых пахло воском, пыльным бархатом и тем особенным, едва уловимым ароматом высокомерия, который годами выветривается из помещений, где привыкли судить, а не прощать. Вечер был приурочен к юбилею главы семейства — Петра Сергеевича, человека сурового, чей голос в городе считался законом, а слово в семье — каторгой. Марья сидела на самом краю неудобного стула с резной спинкой. Её простое платье из серого штапеля казалось выцветшим пятном на фоне пестроты заграничных шелков, которыми щеголяли приглашённые гости...