Старые настенные часы, тяжёлые, дубовые, с потёртым циферблатом — те самые, что когда-то висели в материнской спальне и достались ей лишь после долгих, обидных разговоров с сестрой, — отбили один-единственный удар. Глухой, словно проглатываемый тишиной. Латунный маятник, который её мать по воскресеньям аккуратно подтягивала тонкими пальцами, замер, будто выдохся. И почти сразу, из зала, прорезал эту густую тишину настойчивый, пронзительный звонок стационарного телефона. Людмила вздрогнула, приподнялась на локтях на просевшей постели...

- Дочка, зачем ты им вообще двери открываешь? Позвонят и уйдут. Сколько можно на поводу у родни мужа идти? Его сестры наглеют с каждым днём, а ты терпишь, - учила Татьяна Ивановна свою дочь Ларису. Та постоянно жаловалась матери, что золовки, пользуясь тем, что невестка сидит в декрете, оставляют с ней своих малолетних детей. Сначала старшая сестра мужа Анна оставляла на часок другой своего Артёма. Но у того гиперактивность просто жуткая. Ларисе нужно укладывать спать своего трёхмесячного сына, а племянник начинает с грохотом катать машинки по ламинату или громко просить еду...