Ей было восемь, когда фабричный гудок возвестил не конец смены, а конец прежней жизни. Отец не вышел из цеха — остался в дыму, под горящей балкой, из которой уже не было выхода. А через месяц мать слегла в их холодном бараке и больше не поднялась. Так Лиза осталась одна — ни угла, ни родни, только кладбищенский ветер да вороньё над пустырём. И тогда на её пути встала суровая прядильщица Ульяна — чужая, молчаливая женщина, решившая спасти сироту вопреки всем законам и голосу рассудка. Восьмого сентября...

Мне 2 недели казалось, что я записалась на диспансеризацию. А потом я узнала, что у меня украли Госуслуги. Телефон зазвонил в тот момент, когда я убирала в ящик стола полис, старые выписки и квитанции за квартиру. Бумаги у меня всегда лежали отдельно: справа всё по медицине, слева квитанции, в маленьком кармашке паспорта и СНИЛС. Я тогда ещё не знала, что именно в эту минуту у меня начнут отнимать не только доступ к Госуслугам, но и чувство, что я хозяйка собственной жизни. Звонили якобы из поликлиники...