Утро встретило Вадима серым рассветом, который сочился сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он лежал на диване в гостиной, всё в той же мятой рубашке, в которой вчера вернулся из шиномонтажки Романа, и смотрел на белый конверт с результатами ДНК-теста, лежащий на журнальном столике. Этот конверт жёг глаза, пульсировал, как живой организм. Вадим понимал, что совсем скоро его жизнь переломится окончательно. Либо он снова струсит и порвёт бумаги, либо выложит всё на стол и запустит цепную реакцию, остановить которую будет уже невозможно...

Чемодан не хотел закрываться. Я села на него коленями, надавила, застегнула замок. Двенадцать дней в санатории – Эдуард сказал, бери всё, что нужно, отдыхай нормально. Путёвка от завода, бесплатная, грех не поехать. Я и поехала. Автобус от станции довёз за сорок минут. Сосны вдоль дороги стояли ровные, как солдаты на плацу, и пахло так, будто кто-то протёр воздух хвойным маслом. Я вышла, вдохнула и почувствовала, как разжимается что-то в груди. На работе последние три месяца – сплошные тендеры, поставщики, накладные...

— Маме тяжело одной, я целыми днями на работе... — Потому что у этого дома есть хозяйка, — твердо сказала Алина, глядя сестре прямо в глаза. — И эта хозяйка — ты. Ты получила это наследство полностью, единолично. Ты посчитала, что это справедливо. Значит, и вся ответственность за этот дом, за уют в нем, за помощь маме по хозяйству теперь полностью на тебе. — Ты должна дать две тысячи долларов, Алина. Это не обсуждается. Галина Петровна аккуратно, кончиками пальцев, отодвинула от себя пустую чашку...