Осенняя глина липла к тяжелым армейским ботинкам, превращая каждый шаг в маленькую победу над земным притяжением. Алексей шел по раскисшей колее, не поднимая головы, баюкая внутри тупую, привычную усталость. Пять лет вечной мерзлоты научили его экономить движения и тепло. Тайга не прощала суеты, а заброшенный поселок буровиков, где он вместе с двумя товарищами провел долгие годы, и вовсе требовал абсолютного, механического упорства. Все эти пять лет, когда надежда казалась глупостью, а выживание — затянувшейся агонией, у него был один ориентир...