Димку выгнали в ноябре. Он стоял на крыльце, в одной толстовке, без шапки, и не верил, что это происходит. Мать стояла в дверях, перегородив вход, и лицо у неё было такое, какого он никогда не видел. Не злое...

Снегопад усилился к ночи, превратив дворы спального района в белые пустыни, где лишь изредка мелькали тёмные фигуры прохожих, торопящихся в тёплые квартиры. Анна шла по пустынной улице, не чувствуя холода, не замечая, как мелкие снежинки оседают на её ресницах и тают, смешиваясь со слезами, которые уже перестали течь. Она плакала так долго и так горько, что внутри неё не осталось ни капли влаги, только сухая, обжигающая пустота, в которой эхом отдавались слова свекрови: «Твои дети нам как кость в горле»...