На Игоря смотрели глаза. Они были чёрными, немигающими и нарисованными перманентным маркером на бугристой бледно-зеленой коже. Игорь стоял в прихожей, держа в руке портфель, и чувствовал, как реальность, к которой он привык за тридцать пять лет жизни, медленно, со скрипом отклеивается от стен, словно дешевые обои. В квартире царила тишина. Та самая зловещая тишина, которая бывает в фильмах ужасов за секунду до того, как из шкафа выпрыгнет клоун с бензопилой. Но клоуна не было. Был Борис. Борис сидел за кухонным столом...

Лидия Сергеевна стояла посреди просторной кухни загородного дома и не могла поверить в происходящее. Её руки дрожали, а в горле стоял ком. Дочь Марина, с перекошенным от гнева лицом, прижимала к себе рыдающую шестилетнюю Веронику, у которой из разбитой губы текла струйка крови. — Я не... я не понимаю... — прошептала Лидия, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Не понимаешь?! — выкрикнула Марина. — Ты ударила ребёнка! Мою дочь! Как ты могла?! Из гостиной вышел Олег, зять Лидии. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось разочарование и холодная решимость...