Степь донская — она ведь не молчит никогда. Даже когда ветер ляжет и ковыль замрёт, будто затаив дыхание, — всё равно слышно, как земля гудит. То не гул пустой, а голос труда, что из века в век идёт по этим чернозёмам. Казаки пахали, сеяли, жали — и знали: хлеб родится там, где рука не ленива, а железо — крепко. Нынче железо уже не серп ручной деревянный, а комбайн, что за один проход полосу шире хаты берёт. Но суть-то, суть прежняя осталась: земля кормит, а машина — руку ей подаёт. Вот в эту самую...