Полину Захарову в посёлке звали докторша Поля. Не за глаза, а прямо в лицо. Бабки на лавочках у магазина, мужики с лесопилки, дети из школы, которые приходили за справками перед физкультурой. Докторша Поля, скажите, а это заразно? Докторша Поля, а давление у меня нормальное? Докторша Поля, Поля, Поля. Она привыкла. За девять лет в Берёзовке привыкаешь ко многому: к тому, что горячая вода бывает через раз, что аптечный пункт работает до трёх, а фельдшерский кабинет на втором этаже поликлиники зимой промерзает так, что стетоскоп холодит грудь пациентам даже через три слоя одежды...

Игорь дернул рукой во сне так резко, что задел лампу на тумбочке, и лампа качнулась, но не упала. Марина открыла глаза в темноте и не пошевелилась. Рука мужа сжалась в воздухе, будто он хватал кого-то за плечо и тянул к себе, потом разжалась и упала на одеяло тяжело, как отрезанная. – Оксана, подожди! – сказал он тихо, почти без голоса, и повернулся на другой бок, подтянув колени. Марина лежала на спине и смотрела в потолок. На телефоне, лежавшем на ее тумбочке экраном вверх, светились цифры: два часа семнадцать минут...