Аэропорт Шереметьево гудел, словно растревоженный улей, в котором смешались сотни звуков: гул турбин за панорамными окнами, объявления диктора, плач уставших детей и стук колесиков чемоданов по глянцевой плитке. Для Алексея этот шум сливался в одну тревожную, пульсирующую ноту, которая била по вискам. Он бежал. Бежал так, как не бегал, наверное, со школьных кроссов, лавируя между медлительными пассажирами, словно горнолыжник на сложной трассе. Дорогая кожаная подошва туфель скользила по полу, галстук душил, а спина под накрахмаленной рубашкой уже давно стала мокрой...

Руслан Успенский сидел на холодном линолеуме, прислонившись спиной к шаткой ножке раскладного стола. Крохотная квартирка на самой окраине городка давила на него всеми своими углами, пропахшими сыростью и безнадёгой. Тусклая лампочка под потолком, казалось, не столько освещала, сколько подчёркивала мрак, лениво ползущий из углов. Комната была заставлена до отказа — коробки с потрёпанной одеждой, свёртки дешёвого, колючего белья, стопки немытой посуды. Всё это было их жизнью, упакованной в картон...