На бирке одиннадцатого ключа было написано одно слово. Не номер квартиры, не имя, не фамилия. «ОБЩЕЕ». Печатными буквами, простым карандашом, рукой, которой я не знаю. Бирка картонная, обтрёпанная по краям, и слово это за девятнадцать лет стёрлось до того, что читается только на просвет. Кто читает меня в первый раз, объясню коротко. Меня зовут Валентина Сергеевна, мне шестьдесят шесть, я живу в первой квартире на первом этаже и в этом доме я тридцать четвёртый год. У меня в прихожей висит ключница на восемнадцать крючков, и на ней тринадцать чужих ключей от квартир нашего подъезда...

Я вернулась от матери и увидела, что в доме полит фикус, а муж ушёл с сумкой. Лариса пришла в тот же вечер. Каждая её фраза звучала заботливо, но я вдруг узнала в них чужой голос. Фикус был полит. Я поняла это ещё в прихожей, не снимая пальто, по тёмному кругу земли в горшке и по каплям на подоконнике, которые не успели высохнуть. Игорь за двадцать с лишним лет не полил ни одного цветка. Он говорил, что растения чувствуют равнодушных и мстят им, поэтому лучше держаться от них подальше. Я приехала...