Я не собиралась это никому рассказывать. Тем более писать. Но вчера дочь бросила мне фразу, после которой я поняла: если не выговорюсь сейчас, буду носить это внутри ещё лет пять, пока само не отвалится, как короста...

Двадцать девять лет я принимала телеграммы, где человек платит за каждое слово и лишнего не напишет. Когда внучка научила меня писать сообщения, я стала писать их точно так же. Полгода вся семья считала, что я на них обижена, и спросить решилась одна внучка. Зовут меня Алевтина Сергеевна, мне шестьдесят шесть. Телеграф. Двадцать девять лет, отделение связи на площади, окно слева от входа. Телеграф у нас закрыли в две тысячи девятом, я к тому времени отработала своё и ушла вместе с ним. Отделение было большое, при почте: слева телеграф, справа переводы и посылки, посередине очередь на всех...