Марина проснулась в четыре утра. Не от звука — в квартире было тихо, только холодильник гудел на кухне своё монотонное, бессмысленное «уммм». Она проснулась от тишины. От того, что телефон не звонил. Это был плохой знак. Когда мать звонила — было страшно. Когда не звонила — было страшнее. Марина лежала в темноте и смотрела в потолок, на котором желтоватый фонарь с улицы рисовал трапецию света. Ей было сорок один. Она работала редактором в небольшом издательстве, снимала двушку на Таганке, держала на подоконнике кактус — единственное живое существо, которое не предъявляло к ней претензий...