Клей ещё не схватился. Я держал осколок фарфора двумя пальцами, прижимая к телу вазы, и считал до шестидесяти. На пятьдесят третьей секунде за дверью мастерской заплакал ребёнок. Не заскулил. Не захныкал. Заплакал – тонко, требовательно, как умеют только те, кто родился совсем только что. Я поставил вазу на стол и замер. Послышалось? Нет. Плач не прекращался. Я вытер руки о тряпку и пошёл к двери. Открыл. На крыльце стояла картонная коробка из-под бананов. Внутри, в серое одеяло, был завёрнут младенец...