Город просыпался с тяжелым вздохом, окутанный серым саваном февральского тумана. Иван Петрович проснулся за пять минут до будильника — привычка, выработанная сорока годами на станкостроительном заводе, не поддавалась никакой «заслуженной свободе». Его суставы ныли, вторя капризам погоды, а в комнате стоял тот специфический запах старой бумаги и чисто выстиранного, но стократно чиненного белья. Он сел на кровати, нащупав ногами стоптанные тапочки. Его взгляд упал на тумбочку, где под старым блюдцем лежала аккуратная стопка купюр — остаток пенсии после оплаты счетов...