Конверт был мятый, без марки, и Мария Степановна узнала дочкин почерк ещё до того, как перевернула его лицевой стороной. Валентина писала крупно, торопливо, буквы заваливались вправо, будто спешили друг за другом. Так она писала, только когда волновалась. Мария расправила конверт на конторке, разгладила ладонью. В отделении связи было тихо, до открытия оставался час, и только настенные часы отстукивали минуты над пожелтевшей таблицей тарифов. За окном посёлок Кедровый просыпался медленно: лаяла где-то собака, по дощатому тротуару простучали первые шаги...

– Ты после развода даже на съём не наскребёшь. Борислав сказал это негромко, между двумя тостами, и подвинул ко мне через стол солонку. Так он делает всегда, когда считает разговор законченным: толкает к человеку что-нибудь мелкое, как фишку на кон. Феликс с Богданом тут же очень внимательно занялись селёдкой. Я застегнула верхнюю пуговицу кофты. На кухне было душно, пахло жареным луком и его одеколоном, а мне почему-то стало зябко, как на остановке в ноябре. Заявление я подала одиннадцать дней назад...