Плотный конверт Кирилл Андреевич нашел в почтовом ящике в день, когда ему должны были принести корректуру юбилейного собрания сочинений. На конверте не было ничего, кроме его фамилии, написанной синими чернилами: “К. А. Левину. Лично”. Бумага плотная, почерк старомодный, индекс размазан дождем. Кирилл Андреевич поднялся в квартиру, положил конверт на кухонный стол и почему-то не стал открывать сразу. — Опять читатели? — спросила жена. — Наверное. — Тогда сначала ешь. Читатели подождут. Он улыбнулся...

Конверт лежал на кухонном столе, прислонённый к солонке. Надежда заметила его сразу, как вошла, потому что почерк был Димкин. Крупный, с характерной завитушкой на букве «д», которую он не исправил ещё со школы. Она не стала открывать. На конверте было написано: «Маме и папе. Вместе». Вместе. Это слово она не произносила применительно к себе и Геннадию уже двенадцать лет. С того дня, когда он собрал вещи в две спортивные сумки, поставил ключи на тумбочку в прихожей и сказал: «Прости, Надь. Я больше не могу так жить»...