Во вторник, ровно в десять утра, я, Артур Борисович Самойлов, сорок девять лет, частный нотариус с двадцатилетним стажем, сидел в своём кабинете на втором этаже старого дома на Садовой и рассматривал документ, который должен был стать рутинным приложением к делу о наследстве семьи Вершининых. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, превращая булыжники мостовой в тёмное зеркало, и в кабинете пахло типографской краской, кофе и слегка — старой бумагой, которую я приносил из архива в тот день. На...

Марина стояла у окна с кружкой, в которой давно остыл чай. За стеклом сеял мелкий ноябрьский дождь, и огни фонарей расплывались в мутные пятна. Телефон на подоконнике снова завибрировал, и она поняла, кто звонит, ещё до того, как взглянула на экран. Этот звонок повторялся каждое утро последний год — как будильник, который невозможно выключить. Свекровь звонила именно ей, а не Сергею, потому что знала: сын на работе, не сможет сразу вмешаться, а невестка выслушает и передаст. Марина поставила кружку, провела ладонью по лицу, словно стирая остатки сна, и ответила...