Моя Прабабушка шептала всегда. Не громко, не напоказ, не с видом великой колдуньи из страшной сказки. Она могла мешать тесто - и что-то тихо приговаривать. Могла умываться на рассвете - и едва заметно шевелить губами. Могла выйти на балкон, подставить ладони Солнцу, посмотреть туда, где свет поднимается над крышами, и попросить не роскоши, не чужого, не невозможного, а ровно того, что было нужно. На еду. На дорогу. На здоровье в доме. На удачный разговор. На то, чтобы деньги не утекали сквозь пальцы, а задерживались, как зерно в ладони...