, времени года, состоянии природы, вводит детали народного быта – как будто приглашает зрителя войти в пространство картины. Войдем и мы мысленно в эту картину, в короткий петербургский зимний день, почувствуем атмосферу приближающейся весны, что видно по проясняющемуся небу, побуревшему под ногами лошадей снегу, отсутствию пара из их ноздрей, открытым лицам пассажиров. Разглядим детали царского выезда: наброшенную на рысака широкую сетку, предохраняющую седоков от летящих комьев снега и грязи; нарядный хомут из красного дерева, легкую дугу, тонкую уздечку с серебряным набором и медальоном в центре...

Помню школьную программу, она казалась чем-то почти вечным. Пушкин, Толстой, Лермонтов, Гоголь, Чехов, Горький, Маяковский. Как ребенку, мне казалось, именно так русская литература выглядела всегда. Но потом, когда пришли перемены, я стала задумываться о том, что все не так как кажется, что список «главных писателей» неоднократно менялся. Одних авторов объявляли великими, потому что их можно было истолковать в пользу господствующей идеологии. Других запрещали не за слабость таланта, а за происхождение, эмиграцию, религиозность или слишком независимый взгляд на власть...