Чайник уже закипал, крышка на сковородке дрожала от пара, а я стояла у раковины и смывала с тарелки засохшую гречку, когда Игорь вошел на кухню с таким лицом, будто хотел спросить что-то совсем обычное, про хлеб или про соль. Он положил телефон рядом с сахарницей и сказал спокойно, почти лениво: – Ответь Алёне, я в душ пойду. Я не сразу поняла, что услышала, потому что мозг иногда спасает нас странным способом, ставит ватную стену между словами и сердцем, чтобы оно не остановилось в ту же секунду...

Я как раз разливала по чашкам ароматный мятный чай, когда дверь с грохотом распахнулась. Даже не постучав — как всегда. «Ну, здравствуй, дорогая», — с нарочитой небрежностью бросил Максим, застыв на пороге кухни. Его лицо ещё хранило маску беззаботности, но глаза уже метали молнии. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Я невольно вздрогнула. Мы расстались три месяца назад, и с тех пор он не давал о себе знать. А теперь вот явился — в той же поношенной кожаной куртке, с той же самоуверенной ухмылкой, которая когда‑то казалась мне обаятельной, а теперь вызывала лишь раздражение...