Лариса помнила тот день до мельчайших подробностей. Не потому, что хотела помнить, а потому что память так устроена, она цепляется за самое болезненное и держит крепко. Ей было шесть. Мама, Инга, ждала очередного мужчину. Кажется, его звали дядя Витя, или дядя Вова. Лариса уже не помнила имени, их было слишком много. Мама стояла у зеркала в прихожей, подкрашивая губы. Пахло мамиными духами и котлетами, которые она пожарила для гостя. — Ларисочка, солнышко, — сказала Инга, не оборачиваясь, — сбегай-ка погуляй часок...