— Ты что, совсем кукушка? — Галина Петровна не говорила, она почти выкрикивала, хотя за стеной спал Дима, и я успела приложить палец к губам, но это её не остановило. — Этот дом не твой. Он вообще не твой. Запомни. Я стояла у плиты с чайником в руке. Вода уже почти закипела, и я слышала, как внутри него начинает что то постукивать, мелко, нервно, будто чайник тоже был на нашей стороне и хотел что то сказать. — Галина Петровна, — я постаралась говорить спокойно, — давайте не сейчас. Дима спит. — А мне плевать, кто там спит...

Чайник со свистком закипел так пронзительно, словно его резали. Галина сняла его с плиты, придержав ладонью горячую ручку через сложенное вчетверо кухонное полотенце, и в эту секунду услышала, как в замке входной двери заскрежетал ключ. Она не обернулась. За двадцать восемь лет она научилась различать по звуку, в каком настроении муж возвращается домой. Сегодня ключ проворачивался резко, с металлическим надрывом, почти агрессивно. Виктор вошёл на кухню, не снимая ботинок. Галина заметила это краем глаза и ничего не сказала...