В квартире на Пречистенке всегда пахло старой пудрой, сухими лекарствами и едва уловимым ароматом застарелой неприязни. Для Тамары Павловны этот запах был запахом власти. Для Нади он стал запахом медленного удушья. — Надюша, деточка, ты снова пересолила суп, — голос Тамары Павловны прозвучал в тишине кухни подобно скрипу несмазанных петель. — Впрочем, чего еще ждать от человека, который вырос на пустых щах в своем... как его... Задрищенске? Надя замерла с половником в руке. Ей было тридцать два,...