Вера Семёновна всю жизнь умела быть удобной. Сначала дочерью. Потом женой. Потом матерью. Она не называла это удобством, конечно. Она говорила: «Так надо». Или: «Главное, чтобы дома было спокойно». Или: «У мужчин работа тяжёлая, им тоже непросто». Муж её, Виктор Павлович, преподавал в вузе. Был человеком заметным: умел говорить с кафедры так, что аудитория замолкала, носил костюмы, знал нужных людей, иногда печатался в журналах, где Вера Семёновна не понимала половины слов, но всё равно складывала вырезки в папку...

Я долго думала, что самое страшное в семейной жизни — это когда на тебя кричат. Теперь знаю: нет. Самое страшное — когда рядом с тобой человек, который умеет молчать так, будто тебя вообще не существует. Не спорить. Не объяснять. Не выбирать. Просто сидеть в кресле, смотреть куда-то мимо твоего плеча и своим молчанием подписывать тебе приговор. Я поняла это не сразу. Мне, как любой уважающей себя дурочке с дипломом, ипотечными страхами и романтической верой в «тихих мужчин», понадобилось почти четыре года, чтобы разглядеть очевидное...