Вход в корпус встретил нас запахом затхлости, ладана и медной окалины, сладковатой и резкой одновременно. Воздух был тяжёлым, плотным, как в погребе. Свет проникал лишь из расшатанной двери сзади, ложась на каменные ступени узкой лестницы, уходящей вверх. — Там, — указал наверх Гавриил. Трость в его руке слабо пульсировала тем же синим светом, но теперь он казался приглушённым, будто подавленным толщей стен. — Оно концентрируется. Готовится. Мара шагнула первой. Её серп не светился, но вокруг самого лезвия искривился воздух, струйками стеля по полу иней...