Утро началось с запаха подгоревшей манной каши — я снова забыла убавить огонь. В этой кухне всё происходило чуть громче и чуть быстрее, чем мне хотелось. Плита щёлкала, холодильник гудел, а батарея под окном потрескивала, будто жаловалась на холод. Я стояла босиком на линолеуме, в мамином старом халате, который не поднималась рука выбросить, и смотрела в окно на двор. Детская площадка пустовала — девять утра, будний день. Я жила здесь уже три недели одна. После похорон всё распалось на бумажки, справки и разговоры, которые люди ведут, отводя глаза...