В сентябре человек выходит на свои шесть соток и до темноты копает картошку, согнувшись над грядкой. Спина не разгибается. Этот участок он помнит с детства: тут он мальчишкой ел первую клубнику прямо с куста, тёплую от солнца. Шесть соток — как у соседа, как у всех вокруг. Это число не с неба упало и не от щедрости. Кто-то отмерил его по линейке. Сел и высчитал до грамма, сколько земли хватит семье, чтобы не умереть с голоду. Получилось шесть. Ни грядкой больше. Землю давали, чтобы человек кормил себя сам...

В мае пятьдесят восьмого доярка Марья Котова вышла на свою полосу и не нашла межи. Сосед перепахал три сажени и вбил столбы. На колышке висел номер участка, но не её. Роса была такая, что подол намок до колен ещё на тропе. Пахло полынью, мокрой землёй и молодой рожью, которая только-только выкинула колос и стояла сизая, как дым. Марья шла быстро. До утренней дойки оставался час, а на полосу она заходила каждый день, хоть на пять минут: посмотреть, не полегла ли рожь, не залезли ли куры, цел ли колышек...