— Внуков буду любить только тогда, когда перепишешь на меня дачу! — Татьяна Сергеевна с глухим стуком опустила тяжелую чашку на блюдце. Позолота на фарфоровом краешке давно стерлась, обнажив серую, тусклую глину. — А до тех пор, Андрюша, извини. Бесплатная нянька в моем лице закрылась на бессрочный учет. Андрей замер посреди маленькой кухни с зажатым в руке заварочным чайником. С носика упала мутная капля, зашипела на раскаленном круге электрической плиты. — Мам, ты серьезно сейчас? — он медленно повернулся к матери, надеясь поймать в ее прищуренных глазах хотя бы тень неудачной, дурной шутки...