«Вообще, какой я? Было над чем подумать». Так будет размышлять Саня Григорьев, когда жизнь его уже достаточно резко изменится. Наверное, читавшие роман прекрасно помнят его первые приключения: путешествие с Петькой, «плохие дни» в Москве, работа на «инвалидов-спекулянтов» и, наконец, - «три памятных дня» в распределителе Наробраза, когда «от голода, от холода, от тоски» он начинает лепить (увлечение останется с ним навсегда – потом уже Катя скажет: «В свободное время он и теперь ещё лепит, разумеется, для себя»)...

Письмо он написал ещё в госпитале. Левой рукой, потому, что, задетая пулей, правая дрожала так, что буквы расползались по бумаге, как муравьи по горячему камню. Написал коротко. Без подробностей. Без тех слов, которые она заслуживала. «Катя. Свадьбы не будет. Не жди. Устраивай жизнь. Степан.» Потом долго смотрел на эти слова. Потом сложил бумагу вчетверо, засунул в конверт и отдал санитарке Зое, которая ходила на почту по вторникам. Зоя взяла конверт, посмотрела на обратный адрес, потом на Степана, потом снова на конверт...