Посёлку Сосновка, затерянному среди уральских увалов, и людям, чьи судьбы перемололо время — с болью, надеждой и верой в прощение. Пётр Силантьевич узнал о позоре дочери в субботу, перед баней. День стоял морозный, ядрёный — из тех февральских дней, когда воздух колет ноздри ледяными иглами, а дым из труб поднимается столбом, не растекаясь. В такие дни тайга звенит: каждое слово, брошенное на ветру, летит через всю округу, будто камешек по льду. Может, потому и новость долетела быстро. Он как раз...