За окном их новой московской квартиры неистовствовал ноябрьский дождь, размывая огни мегаполиса в тусклые, дрожащие пятна. Маша прижала ладони к щекам. Кожа горела. Она только что закончила гладить белоснежную рубашку Вадима — ту самую, с перламутровыми пуговицами, которую он купил специально для сегодняшнего торжества. На кровати лежало её платье. Небесно-голубое, шелковое, купленное на скопленные с «цветочных» денег средства. Маша полгода подрабатывала флористом в небольшом магазинчике у метро, чтобы не просить у мужа на «излишества»...

Замок поддался легко, с тем самым знакомым щелчком, который всегда обещал Игорю покой, горячий ужин и привычный запах лавандового кондиционера для белья. Он вернулся из Сургута на два дня раньше. В кармане пиджака лежал дорогой браслет — не столько подарок от сердца, сколько очередной «откуп» за две недели молчания и выключенного телефона. Игорь вошел в прихожую, ожидая услышать шаги Марины, ее тихое «Ты голоден?» или хотя бы вздох облегчения. Но его встретила тишина. Не та уютная тишина спящего дома, а мертвая, гулкая пустота, которая бывает только в заброшенных зданиях...