Внезапная жгучая досада на самого себя вдруг овладела им. Да как он мог подумать о ее дурных намерениях? Как мог он заподозрить это милое, несчастное, плачущее создание в бесчестном поступке?. ..Апрель 1866 года выдался необычно теплым...

— Эта оборванка тебя разденет до копейки, — сказала Валентина Сергеевна, сдвигая на край стола папку с выпиской из клиники так, словно даже бумага от меня ей была неприятна. Рядом с папкой лежал старый латунный ключ на выцветшей пластиковой бирке с надписью «Сосны», возле сахарницы стояла чашка с остывшим чаем, а у окна молчал Денис, сжав ладонью спинку стула так крепко, казалось пальцами продавит. — Ты ещё дачу из-за неё продай, Денис. Потом без штанов останешься, а она найдёт следующего сердобольного...