— Глеб, у тебя есть время до десяти утра, — Ника произносит это почти ласково и подпиливает ноготь на безымянном пальце. — Ровно до десяти. Потом я перестаю быть доброй. — Ника, сейчас без двадцати три. Давай хоть до рассвета не будем устраивать трибунал. — Трибунал? — она поднимает глаза, и пилка замирает. — Дорогой, трибунал будет у твоей Лидочки. Я просто предупреждаю, по-семейному. Я стою посреди гостиной в куртке, которую так и не снял. В квартире пахнет ацетоном: Ника всегда делает маникюр, когда злится...