– Мясо нужно мариновать в кефире, а не в этом твоем уксусе, – со знанием дела заявил Слава, отодвигая стеклянную миску на край стола. – Уксус волокна сушит, понимаешь? Никакой сочности не остается. Вера молча вытерла руки кухонным полотенцем. Спорить с братом мужа было занятием бесполезным и утомительным. Слава всегда знал всё лучше всех: как жарить шашлыки, как класть плитку, как воспитывать чужих детей, хотя сам к своим тридцати пяти годам не нажил ни семьи, ни нормальной работы, перебиваясь случайными заработками...

— Что это, Олег, — сказала она тихо, не спрашивая, а как бы констатируя. Он стоял у плиты, помешивал гречку, которую сам же и попросил разогреть, потому что «оголодал на природе как собака». Обернулся не сразу. Сначала донес ложку до тарелки, аккуратно, будто у него было полно времени. — Что там у тебя, — спросил он, не оборачиваясь толком, вполоборота, и Елена по этому вполоборота уже все поняла. Двадцать пять лет она стирала его вещи. Знала каждую заплатку на брезентовых штанах, каждый карман, куда он совал то леску, то мелочь, то бумажки от автобуса...