— Валерий Павлович, у меня к вам один простой вопрос. Когда вы намерены вернуть сто восемьдесят семь тысяч четыреста рублей? Тамара Андреевна стояла посреди прихожей с валенком в одной руке и с чужим телефоном в другой и смотрела на трубку так, как смотрят на незнакомую кошку, неизвестно как попавшую на кухню. — Вы меня слышите? Голос был ровный и сытый, без всякой злости, как у дежурной по вокзалу, которая объявляет, что поезд опаздывает на сорок минут. Она кашлянула. — Слышу. — Тогда повторю для памяти...

— Маша, ты только не волнуйся, но у тебя на даче стоит чужая красная машина. Прямо на грядке с укропом. — Какая машина, Галя? Андрей с Катей поехали к её матери, они мне сами сказали. — К матери они поехали, как же. Я своими глазами видела, как твой Андрей тащил мангал от калитки. Красный весь, мокрый, а она стоит и пальцем показывает, левее, нет, правее. Музыка на весь посёлок. Молодёжи человек десять, не меньше. Мария лежала на узкой больничной койке, и потолок над ней вдруг качнулся, как лодка, отвязанная от берега...