Было сырое октябрьское утро, когда Нина Сергеевна впервые переступила порог сияющего холла жилого комплекса «Воронцовский». Швейцар в фирменной ливрее оглядел её серое пальто и стоптанные ботинки так, будто проверял, не занесла ли она грязь. – Уборщица, – процедил он. – Инвентарь в подсобке под лестницей, и постарайтесь не попадаться жильцам на глаза. Нина молча кивнула, взяла тяжёлое ведро и старую швабру, и пошла туда, куда указал палец в белой перчатке. Ей было пятьдесят два года, и эта работа оказалась единственной, куда её взяли с пометкой о судимости в бумагах...