Когда племянник сказал, что женится на женщине старше себя на двенадцать лет, я даже чашку на стол поставила слишком громко. Мне тогда казалось, что я одна вижу беду, которую он по глупости называл любовью. Чашка звякнула о блюдце так сухо, что сестра сразу подняла на меня глаза. Максим сидел напротив, крутил в пальцах ложку и смотрел не на меня, а в чай, будто всё уже решил и теперь только ждал, кто первым начнёт. За окном хлопнула дверца машины, в форточку тянуло мартовской сыростью, а у меня во рту появился металлический вкус, который бывает перед ссорой...