Мать вскинула руку, заслоняя детей от калитки: — Не подходите, дети! Не смейте близко! Она может быть бешеной! Двое ребятишек замерли на нижней ступеньке крыльца, вцепившись друг в друга, а рыжая тень у задних ворот металась вдоль штакетника, взрывая сухой снег лапами, и косила узким, налитым желтизной глазом на людской переполох. Было ветрено, но солнце ещё пробивалось сквозь сизые облака, и казалось, что сама природа затаилась в ожидании. Семья приехала нынче утром. Дядя Илья — хозяин дома, коренастый...

— Баб, она опять пришла! — Сёмка прилип носом к холодному стеклу. — Гляди, у бани сидит! — Кто пришёл? — бабушка Нюра отложила вязание и подошла к окну. — Лиса. Рыжая. Хромает, видишь? На переднюю лапу. Бабушка прищурилась. За огородом, у старой бани, на снегу сидела лиса. Худая, взъерошенная, с облезлым хвостом. Правую переднюю лапу она держала на весу, поджав к груди. — Ох ты ж горе, — вздохнула бабушка. — Видать, в капкан попадала. Лапа-то кривая срослась. Охотиться не может, вот и голодает. — Баб, можно я ей дам чего-нибудь? — Чего ты ей дашь? Она дикая...