Оля вышла из отдела кадров, и ноги ее вдруг стали ватными, предательски подкосились, так что она, сползая по шершавой, выкрашенной масляной краской стене, медленно осела на пол, не в силах удержать равновесие. Холод бетонного пола через тонкую ткань комбинезона сразу проник в тело, заставив ее содрогнуться. В ушах стоял оглушительный звон, перекрывающий даже отдаленный гул цеха, а перед глазами плыли круги — то ли от слабости, то ли от накативших, но невыплаканных слез. Плакать здесь, на виду у всех, она не могла, хотя внутри все кричало от унижения и несправедливости...