Они вошли в особняк через боковую дверь, которую Петрович открыл одним ударом ноги. Внутри было темно, только где-то в глубине коридора мерцал слабый свет свечей. Музыка стала громче — скрипка переливалась в странном, завораживающем ритме, от которого по коже бежали мурашки. Она гипнотизировала и манила за собой. — Держимся вместе, — тихо скомандовал Петрович. — Митька, ты за мной. Лиса, Сима — прикрываете сзади и следите за ним. Если увидите что-то странное, то сразу сообщайте. — Не учи ученого, — хмыкнула Лиса...

В две тысячи девятом году, в крещенскую ночь, у Филиппа Власовича загорелся дом. Аля проснулась: по стене над кроватью ходил красный свет. Сначала подумала, машина какая-то встала с фарами. Да какие у нас машины по ночам? Накинула пальто, сунула ноги в валенки, выскочила на крыльцо – и мороз ей сразу в нос вцепился, под тридцать градусов было. А через дорогу, наискосок, у Власыча уже горела крыша, и огонь лез из-под шифера. – Сима, вставай, у Власыча крыша горит! – Аля забарабанила в соседское окно...