Эту историю я услышал в плацкарте дальнего поезда, шедшего с северов, от попутчика, вахтовика лет сорока. Записал по памяти, как смог, с его слов и его словами. Мужики на вахте надо мной смеются. Есть за мной две странности. Когда я знакомлюсь, я своё имя называю не сразу, с заминкой в полсекунды, будто сам вспоминаю. И если меня окликают со спины, я сперва считаю про себя до трёх, а потом уже оборачиваюсь. Хоть мастер зовёт, хоть кран над головой. Раз, два, три. Бригадир думает, я контуженый. Пусть думает...

Май 1944 года. Небольшое село Красавино в Белоруссии. Немцы ушли три недели назад. Пётр Морозов узнал её ещё с конца улицы. Та же походка, те же тёмные волосы, то же серое пальто, которое он помнил с сорок первого года. Он вышел за калитку и остановился. Не двигался. Просто стоял и смотрел, как она идёт к нему. Три года. Три года без единой весточки. Соседи уже говорили: не жди. Говорили осторожно, по-доброму, как говорят людям, которым нужно помочь принять то, чего они принимать не хотят. А он ждал...